Потом было Ваганьковское. Вырытая рядом с известным артистом яма пахла тоской. Перед уложением гроба в могилу речей почти не произносилось – так, короткие реплики: «земля пухом», «как рано ушел», «талантище»… Все уже наговорились панегириков до хрипа на официальной панихиде и в церкви. Ждали пьяных поминок…

Здесь еще и дождик пошел… Какая-то дура прорыдала: «Природа плачет по Нестору!»

От Верки не укрылось, что за мокрыми надгробиями, глядящими фаянсовыми фотографиями на новичка, прячутся молодые особы, блондиночки и шатеночки.

Она объяснила матери, что это студентки папуси и кое-кто еще…

– Папусю жалеют!

– Ага, – поняла мать, уставшая от ритуалов. Батюшка поторопил:

– Прощайтесь! – Боялся, что влага с небес размоет грим мертвеца и произойдет конфуз. Такое часто случалось на памяти пахнущего прогорклым маслом служителя культа. И так болезнь изуродовала лицо покойника. – И народного не потопчите! – предостерег он, имея в виду свежий могильный холм артиста.

Двое водителей-персональщиков, папин Сережа и мамин азербайджанец Омар, подняли крышку гроба и хотели было закрыть тело хозяина, как неожиданно раздался вопль Анцифера.

– Подождите! – вскричал мальчик. – Подождите!

Он рванулся к гробу, развел руки, как птица перед взлетом, но вместо взлета упал на отцовскую грудь и запросил отчаянно:

– Папочка, дай мне сил! – Обнимал его прекрепко. – Дай сил!!!

Присутствующие всплакнули, особенно особы женского пола, да и из-за надгробий кто-то взрыднул. Те, кто покрепче, принялись стаскивать мальчишку с тела покойного, а Анцифер все что-то говорил, про какой-то там левел…

Верка была потрясена. Она поделилась с матерью: Фирка слабак, будущего у него нет, в школе таких слабаков каждую перемену в угол затирают. Она сама видела.