– И еще, уясни себе девушка. Здесь ценится не внешняя оболочка, не картинка и даже не качество. Каждая вещь ценна своей историей, как ты говоришь, сюжетом. Ну, хорошо, ты не понимаешь про страсти, трагедии и любовь. Это все абстрактно. Это нужно представлять. Но… Но, к примеру… К примеру… ты представляешь, что на этой шкатулке, возможно, еще есть улики. Улики преступления.

– Как так? – Тася всплеснула руками. – Через столько-то лет!

– Вот именно! И этим можно поразить покупателя! Сразить его наповал! Обезоружить!

– А потом, обезоруженного, облапошить, – хихикнула Тася в ладошку.

Замечание было колким и, в общем-то, довольно уместным. Но я не обратил на него внимания. Я становился профессиональным торговцем.

– Представляешь, Тасенька! В те годы, столько веков назад, улики можно было и не найти. И не доказать причастность к убийству того или иного лица. А сегодня! И отпечатки пальцев, и генетический код, и даже пылинки, и даже кровь! Через столько времени! Все можно определить! И все сохранилось! Бог с ними, страстями и трагедиями. Люди! Здесь можно физически почувствовать прикосновение людей, которые умерли сотни лет назад! И кровь жертвы, и кончики пальцев убийцы! Они здесь!

Тася содрогнулась. И в ужасе посмотрела на меня.

– И вы такое хотите продать! Продать убийство! И убийцу, и жертву! Да кто такой страх купит!

– Люди разные бывают, иногда они очень хотят купить смех, иногда страх, – машинально ответил я.

– В таком случае, пусть лучше валят в ларек с компакт-дисками. И покупают комедии и трагедии себе на здоровье. Это как-то нормальнее, чем кровь жертвы и пылинки от волос, – буркнула себе под нос Тася.

Я задумался. Кровь жертвы, пылинки от волос, отпечатки пальцев. Что-то я забыл, что-то упустил. Что? Когда? И что мне это напоминает? И о чем это напоминание предупреждает?

Мои глубокие воспоминания перебил звон колокольчика. Что означало – пришли посетители. Может быть, они захотят купить страх? Он сегодня в цене.