- Еще какой тяжелый, - подтвердил Йенс. - Всем языки показывают. И ругаются плохими словами. И не хотят ложиться в постель. И все время врут. Зато мыться очень любят... Ну ладно, фру, прощайте, мне пора.

Йенс проснулся посреди ночи. В доме было тихо, папа и мама спали.

Йенс перевернулся в постели, закрыл глаза и снова попытался уснуть. Но уснуть никак не удавалось. Тогда он приподнял голову, сел и осмотрелся вокруг. Рядом с кроватью валялись очки, борода, шляпа и картонный нос. Он надел очки и только тогда заметил, какие они грязные. В них совсем ничего не видно. Он понес их в кухню, чтобы вымыть как следует и насухо вытереть полотенцем. После этого Йенс снова нацепил их на нос. И тут он замер от удивления! Такого ему и за всю жизнь не приходилось видеть. Все предметы вокруг него будто заблестели, засверкали, выросли в размере. А на самом краю корыта сидел какой-то маленький человечек и печально смотрел на него глазами, полными слез.

Пузырик над своей бедой

рыдает мыльною водой.

- Ты чего плачешь? - спросил Йенс.

- Я не умею ругаться плохими словами и не та... не та... не таскаю ника... никакого печенья из буфета, - ответил малыш и зарыдал так сильно, что не смог больше ни слова выговорить.

- А кто тебе это сказал? - попытался успокоить его Йенс.

- Ты сам и сказал!

- Я? - удивился Йенс, - Я не говорил.

- Вот так всегда: сначала врет, а потом еще и отказывается, - послышался чей-то строгий голос.

Йенс увидел перед собой еще одного человечка, постарше, покруглее первого: плакать человечек и не думал.

- Мы - пузырики, живем в мыльных пузырях.

- А я и не думал, что вы есть на самом деле, - признался Йенс: он считал, что сам выдумал пузыристику.

- И много вас тут? - спросил он.

- Сотни тысяч. Впрочем, мне их не сосчитать, я такого счета не знаю.

Солгал наш Йенс - его вина

была оплачена сполна.

- Меня зовут Фиалка,