Впору было наниматься в уличные торговцы эликсирами: “Хочешь похудеть? Спроси у меня!”.

Потянулась полоса постных супов, с унылыми лодочками лука. Маряся стала поджарой, как ящерица, и научилась имитировать голодные обмороки.

Гарем совещался, что продать. Постановили – электромясорубку.

Телевизор, как святое, оставили.

И тогда стала пропадать Арахна.

– Сестра, ты куда? – Старшая Жена заметила, как Арахна выуживает свой горчичный плащ из платяной свалки в коридоре и отряхивает его от кошачьей шерсти.

За пределы квартиры выходили обычно только дети Иоана Аркадьевича, унося в карманах листочки: спички – 5, мыло хоз. – 4, макароны… На родительские собрания ходил сам Иоан Аркадьевич (успевавший за время собрания набросать одного-двух уродов). Жены квартиру не покидали.

Арахна просунула руки в плащ.

– Закоченеешь… Косынку мою надень, – сказала мертвым голосом

Старшая Жена.

– Мама, тетя насовсем уходит? Ей не понравилось у нас? Насовсем поэтому уходит? – высунулась из ванной Гуля Маленькая.

К коридору, где происходило действие, стали подплывать остальные женщины.

Взгляды Арахна выдержала. Неловко чмокнула Гулю.

– Я н-не ухожу. Мне д-денег в одном месте д-должны.

Н-н-н-неподалеку. В-возьму и в-вернусь. С-сразу.

Слова, тихие, кривобокие, неубедительные, как елозанье спичкой по затертому коробку, встретили недоверчивым молчанием. Потом раздались голоса:

– Скажи Иоану Аркадьевичу, он за тебя деньги возьмет.

– Да-да, по доверенности.

– Куда в такой холод? Простынешь – чем прикажешь лечить? Лекарств нет. Разве что уриной…

Арахна колебалась. Потом села на корточки перед Гулей Маленькой.

– Я тебе к-книжку куплю, ч-чуковскую. Про “Д-добрый доктор Айболит”.

– Картинки будут? – вздохнула Гуля.

Арахна кивнула.

– А мне? – подковыляла Зоя.

– Тоже к-к-книжку! И шоколадку – с в-во-оот такими орехами!