– Играет? Энды курамз1, – сказал сам себе старьевщик.
И заиграл. Что-то тихое и больное.
– Во дает, – усмехнулся Алконост, глядя, как скрипка оживает под огромными хозяйственными пальцами старьевщика.
– Стары вэ-эщ пакупаим! – запел старьевщик и заиграл, точно отмахиваясь смычком от дождя.
Потом отсчитал Алконосту несколько золотых, помутневших от старости монет и заковылял дальше сквозь лужи вместе со своей тележкой, наигрывая.
IV
Снова квартиру сдавило безденежье, привычное и невыносимое. Пришлось сказать Арахне:
– Можешь идти… Если так уж хочешь.
Плащик Арахны уже не убирали, и он висел в обнимку с детскими курточками на гвозде.
– Только недолго, – предупреждали ее голоса. – Часа хватит? Я уже волнуюсь. Час и пятнадцать минут. Зонт пусть возьмет, скажите. И про деньги не думай, не нужны нам твои деньги…
“Сестрой” Арахну уже неделю как не называли.
Магдалена Юсуповна надвинулась на Толика и Алконоста, возившихся в уголке.
– Так. Толик мгновенно идет гулять. Посмотришь, куда пошла тетя
Арахна. Понятно?
– Понятно. – Толик нехотя отстранялся от Алконоста. – Опять исчезнет, у нее невидимская шапка есть, точно есть.
– Я тоже хочу гулять за тете-Арахной! – заныл Алконост.
– Ты наказан за скрипку и паршивое поведение…
Генеральскими шагами Магдалена прошла на балкон и выглянула. Из подъезда вышла Арахна и побрела куда-то направо, сутулясь под моросью. Через минуту появился и Толик, натягивая на бегу куртку и ныряя в капюшон.
– Направо беги, бестолочь! – зашипела на него с небес Магдалена.
Курточка побежала направо.
Арахна исчезла.
…Плащ у нее скорее всего, тоже волшебный, думал Толик. Иначе почему она его носит и мерзнет, и отказывается от пальто Софьи
Олеговны?
Только один раз… Когда она читала ему, Алконосту и остальным “Царя
Салтана” (все уже уснули, даже Алконост) и сказала, заикаясь: “Нос ужалил богатырь, на носу вскочил волдырь”, Толик засмеялся, а она наклонилась к нему: