…Евгений Афанасьевич минутку посидел молча, глядя на спинку пустого стула, а затем негромко взвизгнул и бросился к окну. Цепляясь левой рукой за раму, он посмотрел вниз, затем взобрался на подоконник и осмотрел улицу. По тротуару между деревьями шли прохожие, а по мостовой ехали автомашины.

– Ой, как жарко, – сказал Евгений Афанасьевич, с удивлением прислушиваясь к собственному голосу. – Она тут сидела, а потом как-то вылетела… Неужели я заснул?

У него болел затылок, во рту было сухо, он выпил теплой, сильно хлорированной воды из графина, подошел к телефонному столику и нажал на кнопку звонка.

Вошла Анна Владимировна – секретарь.

– Пригласите ко мне редактора Гарбузенко, – сказал он. – И в ответ на недоумевающий взгляд Анны Владимировны добавил: – Ну, Олю.

– Она ведь только что у вас была, – ответила Анна Владимировна. – Мне показалось, что она и не выходила… Там к вам технорук из типографии. Я ждала, пока она выйдет, – ему не срочно.

…По реке мчался белый катер на подводных крыльях, и Оля летела вслед за ним, не отставая. Теплый ветер слепил глаза и забивал дыхание, подол платья стал упругим и жестким и колотил по ногам над коленками. Оля зажала подол между ногами и подумала, что пора спускаться. Медленно она спустилась на пустынный песчаный остров посреди реки. Только у берега росли кусты краснотала, солнце разогрело их, и от них пахло горько и сонно. Оля пошла по песку к воде, сняла босоножки и села на песчаном берегу, опустив ноги в воду.

Она медленно водила пятками по илистому дну и думала о том, что бывают удивительно реалистические сны. С ней уже однажды так было. Ей приснилось, что она стала «кибером», что мозг ее теперь состоит из «гармонических квадриков», и все расчеты и формулы в книгах она теперь может проверять сама. Во сне она решила, что это все-таки сон. Потом ей приснилось, что она ущипнула себя за руку, чтоб проверить: а может она взаправду «кибер». И почувствовала боль.