— Что за извещение? — всполошился отец. — За коммуналку у нас всё уплачено. Да, Любаш? — кинул он куда-то вглубь дома, обращаясь к жене. И тут же поморщился — от собственного крика загудела медным колоколом тяжелая похмельная голова.

Чувствовал он себя после ночных посиделок с Пахомовым, Зиминым и трактористом Валерой отвратительно. Черт его дернул, вернувшись домой, заняться еще и воспитанием сына. «Мужской» разговор с Митей по поводу беременной Кати закончился тем, что, стаскивая сонного отпрыска с кровати, Климов не рассчитал силу и Митя свалился на пол, ударившись еще в полете носом об угол стула. Пошла кровь, Люба начала визжать, решив, что Климов-старший собирается лишить жизни Климова-младшего. По дурости позвонила в участок Черепицыну. Тот приехал, но, слава богу, только махнул рукой, сказав: «Разбирайтесь сами», и уехал в отделение. Но ночное гуляние и недосып не прошли даром. Теперь все тело инженера ныло, словно это его всю ночь роняли с кровати и стукали головой об стулья.

— Да нет, — добродушно отозвалась Катька. — Не коммуналка. Просто собрание в клубе будет сёдня в семь. Президент наш какой-то указ подписал.

И тут же испуганно прикрыла ладошкой рот, вспомнив наказ Громихи никому ничего не говорить. Но Климов-старший, слава богу, слушал Катьку вполуха и жеста ее непроизвольного не заметил. Тем более что в этот момент в комнату вошел Митя. Из ноздрей носа у него торчали два окровавленных ватных кусочка.

— Ой, батюшки, — увидев его, всплеснула руками Катька. — Это кто ж тебя так разукрасил?

— Привет, Кать, — небрежно прогундосил Митя, проигнорировав Катькин вопрос как не достойный ответа.

— Да это я виноват… случайно вышло, — пожал плечами Климов-старший.

Митя поглядел на отца и многозначительно хмыкнул. Но затем зевнул и почесал ухо.

— А че так рано?

— Так я только что дяде Вите сказала. Сегодня в клубе собрание. В семь.

— А-а, — протянул Митя и сел напротив Катьки, почесываясь и позевывая.