— Эх ты, просто собираю! — загорячился Петя. — А кто на днях убегал от меня в колхозном саду? Кто? Если бы ты там хорошим делом занимался, то зачем же побежал?

Около них собралось много ребят.

— Врёт всё, Моргунок! — вырвался вперёд Артёмка. — Скажи, сколько яиц собрал ты в прошлом году?

— А что?

— Нет, ты скажи, сколько?

— Не помню…

— Понятно, где же упомнишь, если ты столько гнёзд разорил, что даже трудно, себе представить! — возмущённо сказал Петя.

— Я видела, как он лез на граб, когда там поселился щегол, — вмешалась Нина Звездина, тоненькая девочка с короткими чёрными волосами.

— А я видел, как он соловья выслеживал, — добавил Артёмка. — Сидит вон там, в низине, как волк в засаде, и только глазами зыркает. А потом как бросится со всех ног в кусты… Смотрю, а у него уже яйцо в руках. Зелёненькое такое…

— Ты видишь, Валя, сколько против тебя свидетелей? — сказал лесничий. — Не надо, братец, за птицами охотиться. Ведь мы же для них строим сейчас птичий городок!

Все снова принялись за работу: оставалось посадить только иву, связки которой лежали в тени под кипарисами. Ребята делали на берегу речки во влажном песке неглубокие, но длинные канавки и укладывали в них прутья ивы.

Петя и Валя работали рядом. Валя, наверно, обиделся, потому что не смотрел на товарища, а молча копал глубокую канаву.

— Ты что же, Моргунок, для себя, что ли, такую могилу выкапываешь? — спросил Петя.

— Для тебя, — не глядя на него, огрызнулся Валя.

— Я в неё не лягу. А если для ивы, то она в ней не вырастет.

— Это почему же?

— А потому… Надо, чтобы почва хорошо прогревалась. А в такой яме она никогда не прогреется…

— Много ты знаешь!

Петя оглянулся, ища лесничего, но Аркадий Захарович был занят: помогал женщинам ставить в яму большое дерево.