— Вам, мальцы, что надо? — спросил он.

— Нам бы председателя…

Осторожно шагая, старичок спустился с крыльца и, прислонив руку щитком ко лбу, долго смотрел в сад.

— Что-то не видно. Тут приехал к нему какой-то профессор в шляпе и с тросточкой. Вон машина его стоит… Ушли с ним, почесть, с утра, и вот нет и нет.

— Спасибо, дедушка, — сказал Петя. — Мы его разыщем.

Старик продолжал что-то бормотать, а ребята уже бежали по дороге, поднимавшейся в гору. Под вымазанными извёсткой деревьями жирно чернели недавно окопанные круги. У ребят зарябило в глазах от бесконечного чередования белых стволов, которые то расходились в стороны, то сходились в одну линию. Вот кончилась торная дорога, и они побрели по склону, где сквозь прошлогоднюю полёгшую бурую траву пробивались молодые зелёные ростки. Справа от ребят колхозницы шайбовали деревья, но председателя там не было, и они пошли дальше.

Юра всё время повторял:

— Да где же он, твой председатель? Может, его и нет здесь!

Они поднялись на вершину увала, с которого сад полого падал вниз, а потом снова поднимался на гребень следующей высоты.

— У-у! — протянул Юра. — Тут никогда и не дойдёшь до конца!

Петя остановился и прислушался. Откуда-то слева доносилось еле заметное стрекотание трактора.

— Папа работает, — сказал он. — На корчёвке. Там золотые яблоки сажать будут.

— Чего-о? — протянул Юра.

— Золотые яблоки. Ты что, не знаешь, что ли, что так называются мандарины?

— А-а… Пойдём туда, может, председатель там.

Но в это время они увидели двух людей, медленно двигавшихся под деревьями. Один, низкий, широкоплечий, в больших резиновых сапогах, кепке на крупной рыжей голове что-то доказывал своему собеседнику в тёмно-синем плаще. Человек в плаще шёл, резко прихрамывая и останавливаясь, широко отставлял тросточку.

— Дядь Митя! — крикнул Юра.