Умывшись, он бегом вернулся в зимовье и обнаружил, что оно порядком задымлено. Валентин заглянул в печку, однако ничего подозрительного там не заметил. Тогда, следуя своему обыкновению докапываться во всем до сути, он не поленился влезть на крышу, пошуровать в трубе палкой, и дело сразу стало ясным. Зимовьюшка была довольно-таки почтенного возраста, все у нее пришло уже в ветхость, в том числе и сложенный из камня дымоход. Должно быть, вчера, закладывая перед сном в печку дрова, Валентин ненароком нарушил покой всей этой палеолитической отопительной системы, отчего внутри дымохода выпал и заклинился один из камней. Валентин осторожно пропихнул его дальше вниз, в бочку, и с сознанием исполненного долга — весьма возможно, уберег кого-то от угара! — слез с крыши.

Что ж, все происшедшее с ним получило разумное объяснение: угар, бред и тому подобное. Все хорошо, что хорошо кончается.

Валентин мельком глянул на свои испытанные «командирские» со светящимся циферблатом и, подгоняемый четкой, еще с вечера рассчитанной на весь сегодняшний день программой, временно запретил себе размышлять дальше на эту тему.

Завтрак на скорую руку, короткие сборы и — в путь. При этом — ни минуты потерянного времени. Таково было железное обыкновение Валентина на таежных переходах. А их он сделал за свою в общем-то не столь уж длинную жизнь сотни и сотни, из которых вынес твердое убеждение, что к мудрому совету «поспешай не торопясь…» должно быть прибавлено сходное на первый взгляд по смыслу, а в действительности же совершенно необходимое дополнение: «…но и торопись без суеты», то есть не хватайся очумело за все сразу, а делай последовательно, быстро и расчетливо одно дело за другим. По собственному опыту он знал, что в условиях полевой экспедиционной жизни потерянная минута или иная пустяковая промашка иногда могут повлечь за собой весьма грозные последствия.