— Жалко вообще-то. Разношенные они и как раз по ноге… Но для хорошего человека…

Валентин присел на ступеньку, стянул сапоги и отдал их крепышу вместе с портянками. Тот, довольно сопя, начал обуваться. Валентин тем временем разглядел на его мощном предплечье корявую синюю надпись: «Нет прухи в жизни» — и невольно задумался: «Прухи… пруха… Ага, это то же самое, что везуха. Понятно!»

— В самый доске раз! — Малый бойко топнул ногой, встал и прошелся. — Давай, кореш, замочим это дело, — предложил он и широченной пятерней подхватил с земли шампанское, словно серебряного павлина за шею.

— Не можем жить без шампанского?

— А кто запретит роскошно жить и материться! — Малый ухмыльнулся, пояснил — Хотел водяры взять, да Клавка не дает. Почему, спрашивает, ты ее пьешь?.. А потому, что жидкая, была б, говорю, твердая — я бы ее грыз!.. Слышь, а ты где пахал?

— В Кавоктинской партии, знаешь?

— Это от Абчадской экспедиции, что ли? Как там мужики — ничего заколачивают? Или безнадюга?

— Будешь пахать — получишь.

— Шурфы-канавы? Бери больше — кидай дальше?

— Да, горные выработки.

— Ага… — малый задумался. — Я, вишь, с топографами шарился, а сейчас откололся от них. Пока вышки в тайге ставили — еще ничего, кругом шестнадцать выходило, а таскать рейки — это мне не в жилу. Я это дело знаешь где видел… согласно колдоговору!

Валентин рассмеялся. В этом квадратном малом, несмотря на неуклюжую приблатненность, чувствовалось обаяние натуры здоровой и бесхитростной.

— У тебя документы-то есть? — спросил он. — Паспорт, трудовая книжка…

— Ну есть, — малый уставился настороженно. — Что дальше?

— А дальше вот что: если надумаешь, то слетай в Абчаду и зайди там в отдел кадров экспедиции. Пусть тебя оформят в Кавоктинскую партию.

— А ты кто такой?

— Я-то? — Валентин усмехнулся. — Я, брат, шибко большой бугор. Старший геолог партии… Так ты запомни — Кавоктинская, усек? Зовут-то тебя как? — Юра Махонин…