— Да зачем же он так! — взвизгнул Рабинзонсон отчаянно. Шар тем временем походил по столу и замер в такой позиции, что забить его не представлялось возможности даже для таких асов, как Жирноклеев или Комаров. И тем не менее, случилось второе чудо. Зима, еще не окончательно пережив промах соперника, небрежно подошел к битку, небрежно прицелился, небрежно ударил и — забил четырнадцатый шар в очень отдаленную угловую правую лузу. И снова возопил Рабинзонсон:

— Да зачем же он так!

И снова Зима стал бить ногой об пол, но уже не горестно, а радостно, ликующе, дико. Потом он стал отплясывать самбу, и, видимо, используя при этом необходимые элементы пандейры. Затем он извлек из лузы четырнадцатый шар и расцеловал его, как Ромео Джульетту.

— Позолочу! Позолочу тебя! — клятвенно пообещал он своему благодетелю и выпросил его на пару дней у маркера Кутузова. Тот нехотя согласился, но зато как он был удивлен и обрадован, когда ровно через два дня Зима вернул шар под номером 14, и этот номер сверкал свежей, ликующей позолотой.

Вот такая история. Ну, кладем позолоченный шар в его уютную деревянную ладью и ставим ладью на почетное место для шаров СК.

Что еще есть в шкафу на других полках? Есть вязанные из тонкой шерсти перчатки для левой руки со срезанными кончиками пальцев. Некоторые предпочитают играть в перчатке — по ней хорошо скользит кий. Одна перчатка и для левой руки — это если кто-то левша.

Мел в шкафу двух сортов — обычный белый, каким дети в школах пишут «Мама мыла раму», и синий, французский, специально изготовляемый для бильярда. Белый — для записи счета на доске и разметок на сукне стола при особых играх. Синий — для натирания кончика кия.

Красиво висят в шкафу не только кии, но и треугольники для установки пирамиды. Их зачем-то целых пять, хотя вполне достаточно было бы иметь один, ну в лучшем случае — два. Но маркер Кутузов любит, чтобы всего было в достатке. У него и «тещ» три штуки.