– Нет, еще пять миллиметров, – возразила ему Лилибет.

– Организуйте же, в конце концов, какой-нибудь сосуд, – простонала фрау Майер. – Надо немедленно начать вычерпывать.

– Да нету у нас никакого сосуда, – сказала Лилибет. – И в других классах тоже нет. Вот разве что вазы, но ведь они уже с водой...

– Где-нибудь в этом проклятом здании должно же быть какое-то вместилище для воды, – не унималась фрау Майер.

Вот тут-то Мыслитель встал и медленно подошел к умывальнику. Он открыл жестяную дверцу в стене под раковиной и что-то там повернул. Вода из крана тут же перестала течь.

– Это главный вентиль, – кротко пояснил он.

Учительница, шатаясь, подошла к своему стулу и рухнула на него. Уровень воды в раковине медленно опускался, однако сетка на лбу фрау Майер не исчезала.

– Даниэль, – спросила она дрожащим голосом, – ты с самого начала знал, что таким способом можно остановить воду?

Мыслитель кивнул.

– Я только ждал, не догадается ли еще кто-нибудь, – объяснил он.

Фрау Майер набрала полную грудь воздуха, чтобы начать долгую речь, и, судя по перекрестьям складок на лбу, речь эта не обещала быть дружеской, но тут отворилась дверь, и в класс вошли завхоз и Туз пик.

– Опять пожар? – спросил завхоз. – Где?

– Не пожар, а наводнение, господин Штрибани, – сказала учительница. – Но, – и она гордо указала на раковину, – мы повернули главный вентиль, и опасность миновала.

Господин Штрибани был, наверно, самым склочным завхозом во всем городе. Он злобно зыркнул на фрау Майер и произнес:

– И вы погнали меня наверх, оторвав от обеда, чтобы рассказать эту увлекательную историю?

– Дорогой господин Штрибани, – извиняющимся тоном начала фрау Майер, – когда я послала за вами, мы были в абсолютно бедственном положении! Тогда мы еще не...