– Ясно, ясно. Ни во что не вникнув, ни в чем не разобравшись, все первым делом бегут за завхозом. Это куда проще, чем самим пошевелить мозгами.

Завхоз повернулся к двери, и, так как в эту минуту зазвонил звонок, его последних слов никому расслышать не удалось. Кое-кто в классе утверждал, будто он проворчал: «Ну, вот и урок кончился». (Этим, мол, он указал лишь на то, что прозвенел звонок.) Другие утверждали, будто слышали, как он выругался: «Проклятая развалюха!» (Этим самым он подверг критике скверное состояние здания гимназии.) Однако Туз пик, а он стоял ближе всех к завхозу, давал голову на отсечение, что господин Штрибани сказал: «Вот паршивая вошь!» (И слова эти не могли относиться ни к кому другому, как только к фрау Майер.)

Когда последние капли воды с хлюпаньем исчезли в трубе и фрау Майер с горьким чувством покинула класс, 3-й «Д» прежде всего радостно обсудил, как удачно на этот раз прошел урок латыни.

– Она даже не спросила домашнего задания! – торжествующе прокричала Ханзи Дональ и запрыгала на одной ножке между партами. – И уроков тоже не задала!..

Туз пик пришел от этого в такой раж, что кинулся обнимать только что вернувшегося Купера Томаса, который, как известно, терпеть не мог Туза пик и отнесся к его объятиям с таким же отвращением, как к чиханию Мартины Мадер.

Тут снова зазвонил звонок, оповещая о конце перемены. Следующим уроком была математика, а учитель математики любил, чтобы к моменту его появления все ученики сидели на своих местах. Такую важную персону, как учитель математики, не следует раздражать, это ясно, а тем более когда вскоре предстоит контрольная, и 3-й «Д» решил на сей раз уважить эту причуду, так что все нехотя разбрелись по своим партам. А Ферди, который сидел ближе всех к двери, встал у порога, чтобы приветствовать педагога наклоном головы и шарканьем ножкой, а затем притворить за ним дверь.