Вне всякого сомнения, для меня самыми любимыми уголками сука были те, где черные маги покупали все необходимое для своих заклинаний. Стены этих лавок были увешаны клетками, в которых сидели живые хамелеоны, кобры, саламандры и жалкого вида орлы. У стен стояли побитые временем шкафы с ящиками, по рассказам отца, наполненными до краев сушеной китовой кожей, волосами мертвецов и другими подобными вещами.

Марокко добавило ярких красок моему рафинированному английскому детству, в котором, чаще всего одетый в рубашку из «кусачей» серой фланели и вельветовые шорты, я играл под небом, вечно затянутым облаками. Это королевство всегда было местом, куда хотелось убежать, местом, где все ощущалось удивительно ярко, и что самое важное — местом, имевшим душу. И теперь, когда я сам обрел семью, я счел своим долгом одарить тем же собственных детей — добавить красок в палитру их восприятия культуры. Конечно, было бы проще сдаться и не совершать такого грандиозного побега с Британских островов, но что-то подгоняло меня изнутри: ощущение того, что если я сейчас не воспользуюсь этой возможностью, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Существовала и еще одна причина, склонявшая меня в пользу Марокко. Мой дедушка по отцовской линии последние годы своей жизни провел на небольшой вилле на морском берегу в Танжере. Смерть любимой жены, которой было всего пятьдесят девять, сломила его. Не в силах справиться с воспоминаниями, дедушка переехал в Марокко, поскольку они никогда не бывали там вместе. Однажды утром, следуя своим обычным маршрутом вниз под горку от кафе «Франс» к дому, он был сбит сдающим назад грузовиком, перевозившим кока-колу. Весь в крови и без сознания, он был спешно доставлен в больницу, где и скончался спустя несколько часов. Я тогда был слишком мал даже для того, чтобы запомнить дедушку, но все равно у меня осталось грустное чувство.

Месяц за месяцем мы ездили по Марокко, одержимые желанием найти дом, в котором моя мания величия смогла бы разгуляться на славу.