— Пожалуйста. Я думал о времени.

— И о себе?

— Нет, только о времени, что оно не движется сейчас, стоит, как солдаты, марширующие на месте.

— Это потому, что я приехала?

— Наверно… Но вообще у меня со временем свои счеты. Впрочем, у каждого свои счеты. Каждый живет в своем времени.

— Я и это помню. Помню, когда мы расставались, ты сказал, что у тебя такое ощущение, будто проваливаешься в разорванное по швам время. Я тогда не поняла… Скажи, это ничего, что я у тебя сейчас?

— Обожаю интеллигентные разговоры.

— Нет, правда. Может, не следовало мне тебе звонить?

— Все в порядке, говорю тебе.

— Ты живешь здесь один?

— Сейчас да. Недавно бабушку похоронил. Теперь один.

Позвонили у двери.

— Ты не пугайся, — сказал он, вскочив с постели и натягивая джинсы на голое, крепкое тело, — здесь это часто бывает. Когда человек живет один в центре города, у него катастрофически увеличивается число друзей.

— И подруг, — добавила она, глядя на него без улыбки.

— Ты что, старушка? — он внимательно посмотрел на нее - она отвернулась. - Не надо, Таня, это смешно. — И торопливо добавил: — Я сейчас их спроважу, подожди минутку…

Он поспешно вышел из комнаты, притворив за собой дверь.

Слишком поспешно, подумала она, почти убежал, боялся, что я отвечу — не совсем это смешно, не смешно, не смешно, о боже, помоги мне.

Когда он вошел, она сказала:

— Давай пойдем куда-нибудь, а, давай выйдем отсюда… — у нее чуть дрожал голос, и говорила она, отвернувшись к стене!

— Самир, — сказала она, когда они сидели в ресторане, маленьком, уютном, нелюдном, на окраине города, — тебе сейчас хорошо пишется?

— Откуда такое счастье, — сказал он, улыбнувшись, — тяжело. Подолгу не пишу. Правда, издал несколько книжек…