Ах, как ты могла! Предала наш общий, тайный космос. Наш заговор раскрыла. Любовь – это же заговор против всех! Я ей всё рассказывал о себе. Даже как хотел в детстве прыгнуть с колокольни с самодельным парашютом из простыни и не смог… И она мне о себе рассказала: как в восьмом классе влюбилась в артиста Янковского, написала ему письмо, а он не ответил… Неужели теперь по новой будет откровенничать и по новой вбирать в себя чужой мир? Или для женщин это нормально?

Он мечтал придумать гениальную программу и предложить Биллу Гейтсу.

Они мечтали поехать в США, в Силиконовую долину, где уже много работает наших. Они вместе ходили на уроки английского языка и вечерами дома, даже в постели, пытались объясняться только на этом языке.

– Ай лав ю… ха-ха-ха!..

– Бат ай лав ю… больше!.. Как “больше” на английском?

Ей нравилось, как он говорит на иностранном, с его-то невозмутимым, почти иностранным лицом, с крупным прямым носом.

– Ты великим человеком будешь, Никита!.. – шептала она и терлась мордочкой о его шею, как кошка. – Я уж ладно, так, с тобой. А ты не должен улыбаться. Ты, как паровоз, пойдешь… напропалую..

И он поверил… стал даже ходить немного смешно, механически, четко переставляя ноги, – впрямь как любимый ее Шварценеггер или рыцарь в старинных доспехах…

Он вникал в книжки Ницше про Заратустру, листал эзотерические тома какого-то врача из Уфы о сверхчеловеках, которые будто бы еще живут на земле, вернее, спят столетиями в пещерах Тибета… цитировал ночью юной жене смутные и для него самого, и тем более для нее строки их заклинаний… а она восхищалась.

А он, забывшись от счастья, хвастался еще более для нее непонятными идеями программирования… прикидывал, какую фирму создаст… какую для деловых бумаг печать изобретет: там, в кружочке, встанут их инициалы, соединенные плюсом… И забавно, и несет глубокий смысл.