Никиту едва не задавила иномарка. Выросла за спиной, замигала фарами, заорала сигналом, запищала тормозами, заюлила.

– Ты что?.. Уху ел???

Он отступил в сторону и снова тащился далее, как невменяемый. Его окликали и другие машины. Он переходил на тротуар и затем почему-то снова оказывался на середине улицы, на двойной белесой черте. Смерти искал?

Он не расслышал даже гула бетоновоза, который, окутавшись синим дымом, развернулся поперек дороги, чтобы не сбить молодого человека.

– Ты что??? Парень!!! – Водитель спрыгнул на асфальт, подбежал к странному пешеходу, но, глянув ему в лицо, что-то понял, сплюнул и полез снова в кабину. Только и добавил: – Иди в парк, сядь там, посиди.

Да, наверное, в совете шофера был резон. Там, среди черных деревьев, на мертвой каменной скамье, он одиноко посидит и что-то решит для себя. Да, да, посидит и что-то решит. Не папе же с мамой в Иркутск, в военный городок, звонить? Папа спокойно прилетит да и скальпелем майора зарежет. Шутка.

2.

А ведь дядя Леха Деев что-то почувствовал в ней, когда Никита пригласил его на ужин и познакомил с женой.

Глядя, как быстро она и ловко раскладывает салат по тарелкам, ставит рюмки, режет хлеб, при этом не опуская взгляда на пальцы, а улыбаясь то гостю, то мужу, не забывая при этом и в зеркало взглянуть, а то и на экран включенного телевизора, гость только давился старческим смешком. Когда Никита, гордо высясь над столом, как памятник самому себе, счастливому, беглым взглядом спросил у него: ну, как?.. – дядя

Леха пропел:

– Да-а-а-а.

Что он хотел этим сказать? Что? И позже, на ВЦ, на все намекающие вопросы Никиты он ничего определенного так и не ответил.