– Постель я из стирки заберу, привезу. Теперь вот что. Ты нынче сильно потратился…

– Да, да, да, – закивал, оживая и слегка покраснев бугорками щек, майор.

– Я могу оплатить часть покупок, которые ты делал для меня… это будет честно, Никита… ты же… когда я…

И так далее. И так далее.

Скатертью дорога – вертелось в голове. Скатертью с цветочками. С барашками, у которых рога. Скатертью-скатертью дальний путь стелется… песенка есть.

– Закурить найдется? – спросили из темноты.

Оказывается, Никита давно уже сидит в ночном парке имени Горького, на каменной скамье. Он медленно поднялся… сейчас пристанут, будут бить? Сколько их? Двое? А я сопротивляться не буду. Ему было все равно.

– Нету.

– Ты что, больной? Чего забился в кусты?

И поскольку Никита не отвечал, парни подступили ближе. Они были в черных шуршащих кожаных куртках, в кожаных кепках. Кажется, даже в кожаных штанах. Наверное, бандиты.

– Обидел кто? – спросил второй, у него голос потоньше.

Никита не отвечал. В голове шумело.

– А то поможешь нам? Постоишь, это рядом… мы с одной дверью разберемся… понимаешь, ключ потеряли..

“Ограбить киоск хотят?” Ему было все равно, но соучаствовать в преступлении – это слишком даже для сегодняшнего дня.

– Нет, ребята, – ответил Никита, снова садясь. – Можете убить, но я не пойду.

– Ты чего?! – удивился первый. – Зачем же убивать? Нет так нет.

У него широкое лицо, толстый нос. Глаза словно выпученные. А голос грудной, как у женщины, несколько в нос.

– Он больной, – шепнул второй, худенький, первому, и парни, с полминуты постояв в раздумье, ушли.

Никита снова опустился на скамью.

Он вспомнил, что перед тем, как подойти к нему, эти парни (конечно же, это были они) бормотали во тьме неподалеку о том, что город богатый, не то что Канск, и тут везде деньги.

– Если не деньги, так товар, – хмыкнул кто-то из них. – По Марксу.