Когда, наконец, сели за стол, Сашка, деловито нахмурив брови, сообщил распорядок дня:

— Я иду по магазинам, закуплю, что надо, ты — это тетке — подготовишь ее (Катю) к выходу, ну, в смысле одежды и прочее, потом займусь Колькой. Спать ложимся рано, вставать полшестого… Дорога трудная, надо выспаться!

Тетка лукаво наблюдала за Сашкой. Катя слушала серьезно. Тетка искоса посматривала и на нее. Хотя и обещала быть с племянником в почтительности по причине его нового положения, да видно, не выдержала.

— Ну, раскомандовался! Все не так будет, а так, как я скажу! И не пузырись! Тетка я тебе, а ты мне племянник! По магазинам пойду сама, не первый раз в тайгу тебя собираю! Не пузырись, говорю! Не один идешь! А может, ей чего особого надо, а ты знаешь об этом?

Сашка заморгал. А ведь и верно! Может, Кате чего особенного надо, конфет, может быть, или чего другого сладкого… Он даже не знает, что она ест, а чего не ест. Сам он, например, сало терпеть не может! А вдруг она тушенку не сможет есть! Чем ее кормить тогда? Сашка сжался даже от необъятности проблем, возникающих из новой ситуации. А сколько еще может обнаружиться всяких закавычек, о которых он сейчас не догадывается!

Но тут же рассуждал так: разве он сам не попадал в жизни, казалось бы, в безвыходное положение? Много раз! Но все как-то постепенно или сразу, легко или через труды, но улаживалось само собой. Опять же, Сережка с Таней живут — и ничего! Правда, они там одни, а здесь еще трое парней! Для Сашки они хороши, а для нее? Хотя бы мат! Что с ней будет, если услышит, как Моня заворачивает с придаточными предложениями! Самому бы не сорваться!

Тетка Лиза уже который раз извинялась, в основном перед Катей, за скудность обеда. Гостей не ждала, борща получилось по маленькой тарелке, но зато стол обложила еще сохранившимися яствами огорода. Катя ела хорошо, и это одинаково радовало и тетку, и племянника.