В комнату ворвался белобрысый мальчуган и от самой двери кинулся к Сашке, повиснув у него на шее.

— Дядя Саша!

Столько было радости в голосе мальчугана, что разулыбались все, и никто не заметил, что вилка вылетела при этом из рук Саши и упала под стол. Увидел Катю и растерялся.

— Это… тетя Катя. Она завтра с Сашей в тайгу пойдет.

— Здрасте…

Это «здрасте» прозвучало как «интересно»!

— А вы откуда? Из Москвы?

Вопрос был задан для приличия. После него можно было полностью переключиться на Сашку.

— Из Москвы. А как ты догадался?

Катя не была удостоена ответом. Пацан уже теребил Сашку, что-то нашептывал ему на ухо и получил от матери легкую затрещину, когда опять выбил вилку из рук своего любимого дяди Саши, которого, впрочем, дядей именовал только в исключительных случаях, а воспринимал его скорее как старшего брата.

Катя смотрела на мальчугана и впервые за эти суматошные сутки, изменившие ее судьбу, обретала спокойствие, или, по крайней мере, спокойствие одним глазом заглянуло в ее взбудораженную душу и чуть притупило парализующее чувство страха, неуверенности, сомнения и растерянности перед каждым шагом, перед каждым очередным словом.

Это приходящее спокойствие, видимо, как-то отразилось в ее глазах, на что тетка Лиза отреагировала по-своему.

— Да вы же спать хотите! — воскликнула она так громко, что Катя вздрогнула. — Я вам сейчас приготовлю постель и спите до вечера! Вечерком соберемся, посидим, а потом еще поспите перед дорогой!

Катя бурно запротестовала, но тетка и слышать ничего не хотела, да и Сашка подмигнул, чтобы не сопротивлялась. И Катя поняла, что они хотят поговорить. Догадывалась, что говорить будут о ней, стало неприятно и чуждо, но старалась не подать вида и в спальню ушла, даже изображая благодарность за внимание и заботу.