Чего только она ни придумывала!..

Всякие занятия, конференции, диспуты, вечера…

Все вокруг нее горело, было необычно, ярко, свежо.

И внутри отделения, деревянного двухэтажного барака на краю города рядом с баней и барахолкой, было необычно: кругом висели прекрасные картины, подаренные художниками их города, было много хороших книг на открытых полках, никуда отсюда насовсем не исчезавших, родственники и посетители приходили к больным не в определенные часы, как это было принято в больницах, а в любое, удобное для них время, никому, кстати, этим не мешая.

У каждой койки был как бы свой маленький пульт: кнопка для вызова сестры, кнопка для включения ночного светильника, вилка радионаушников и отводка кислорода.

В комнате отдыха был целый цветник, большой аквариум с красивыми рыбками, уютные кресла с журнальными столиками.

И дом свой она любила, у нее там тоже было хорошо. Правда, муж и дочери помогали, а раньше и мама.

У нее давно уже, лет пятнадцать, была бессонница, и она принимала снотворные.

Часа в два ночи, перед сном, она проглатывала таблетку и брала книгу, а когда действие снотворного начиналось — немного ожидала, чтобы оно усилилось, тем более, что ведь нельзя же было взять вот так и бросить книгу! Но… она увлекалась: нужный момент обычно пропускался… Спохватывалась она, когда снотворное давало такой свой максимум, что тут же, вслед за ним, лекарство прекращало действие, как бы перегорало: сонливость исчезала, голова становилась ясной, и ничего больше не оставалось, как снова читать…

Утром очень хотелось спать, — она выпивала ампулу кофеина, принимала холодный душ и летела на работу. В общем, не до вязанья ей было.

В 12 часов дня она сама проводила с медперсоналом отделения и нетяжелыми больными гигиеническую гимнастику, причем у всех были для этого спортивные костюмы или больничные мужские пижамы.