Такая вот окраинная петербургская осень. Нет, не в Коломне, но принцип — тот же. Вообще, осень в Городе всегда была для меня самой тяжелой порой. Казалось бы, странно: отчего именно осень?.. разве не зимой владычество Снежной Королевы становится всеобъемлющим? Так, да не так… Снег ведь, на самом деле, — радость. Сначала, с вечера, — мягкий и тяжелый снегопад, освещающий все вокруг каким-то нездешним, колеблющимся светом; потом, наутро, из окна — плавная нетронутая свежесть, осугробившиеся скамейки, объевшиеся снегом мусорные баки, кокетливые деревья — как вазоны с мороженым… Несешь ребенка в садик — хруп-хруп по белой целине… «хлуп-хлуп», — повторяет ребенок, и мы смеемся, все трое — я, ребенок и снег. Чем не счастье?
Конечно, счастье. Но сколько таких дней в году? — Раз, два, и обчелся, да и то — сугубо по недосмотру Королевы. Она, хоть и Снежная, но делает все, чтобы зима в Городе оставалась бесснежной, безрадостной, с мерзкой слякотью на хлюпающей одуревшей земле, с черной, солью траченой, наледью на тротуарах. А серая каша на мостовой? А воздух, липкий от мокрой пульпы? А грязное месиво — кучами вдоль улиц? А загребучие уборозавры и хамские грузовики, подающие задом? А автобусы, забитые потным, бесполым, агрессивным, забитым людом? Бр-р-р…
Но зима — все равно лучше осени. Потому что зимой есть куда сбежать; при всей зловредности Королевы, вокзалы отключить она не догадывается, что весьма неосмотрительно — ведь владения ее кончаются за городской чертой. А там, куда ей, сучке, грабли не дотянуть, там лежит-таки снег; там — чистота и свобода. Так что зимой, когда становится совсем невмоготу, всего-то и надо, что доехать до Финбана, вскочить в электричку и — бежать, бежать, бежать…