Майор все еще чмокал трубкой.

– Кому все это надо? Поговорим о другом, – предложил гость, притворявшийся простаком.

– Сидим, беседуем, зачем ссориться? – подхватил кто-то еще. – Майор, дорогой, велите ему сесть.

Лейтенант уже садился на место, когда дядя опять сказал:

– А кто первый начал?

С разных сторон послышалось: «Хватит, старина», «Оставь ты это», «Помиритесь, ради Бога!». Но дяде все было мало.

– Пусть какой-то старик стал попрошайкой. Ушел он от вас – и кончено. Человек, пусть очень хороший, целую жизнь работал, а теперь ни на что не годен, работать не может – что ж, каждому при доме богадельню открывать для старых слуг? В нынешние времена и государство о стариках заботится, и благотворительные учреждения существуют. Ей-Богу, никак в толк не возьму, зачем нам вытаскивать дряхлого, старого, никчемного человека из настоящей богадельни и устраивать ему филиал на фабрике, где, между прочим, надо работать!

Дядя Гулям, казалось, возомнил себя Рустамом, одолевшим достойного соперника – Ашкбуса

– Прошу, – и показал на доску.

Дядя посмотрел на нарды, неожиданно улыбнулся и согласно кивнул головой. Балиг расставил шашки точно так, как они стояли до скандала, и глядел на дядю со своей обычной усмешкой.

Дядя Гулям смягчился, но лейтенант жаждал отыграться. Наклеивая на дно трубки шарик терьяка, он негромко сказал:

– Так, значит, на фабрике все работают?

И замолчал, набираясь сил для повторной атаки.

– Значит, все там инженеры, все с квалификацией? – продолжал лейтенант и, сделав паузу, с отчаянной решимостью закончил: – От посыльного до директора?

На этот раз никто даже удивления не выразил – то ли выжидали, надеясь на дальнейшее развитие событий, то ли просто радовались, что и Гуляму досталось. Однако дядя подчеркнуто невозмутимо встряхнул игральные кости, потом серьезно, неторопливо и очень внятно сказал: