– из-за себя: зачем я решился, вылез на позор – что вытащило меня? И понимаю с отчаянием, что необъяснимое "это" будет снова и снова вытаскивать меня из уютной тьмы на беспощадный свет. Чего ради?!

Объяснений нет – а страдания уже есть!

И вот я снова веду вялую, ленивую толпу к этим вдруг ожившим атлантам, в странной надежде – увлечь их тем, что я сам еще не понимаю! – я уже чувствую такую потребность в моей душе. Я озираюсь вокруг – досталась ли мне одному такая тягость? Похоже, что да – остальные вон как беззаботно живут!

И то же самое в школе. Помню первый день. Первый урок. Одно из самых отчаянных ощущений в жизни. Все откуда-то уже представляют, как надо себя вести, знают и понимают друг друга – лишь я безвестен и одинок.

И смутно чувствую – таким и останусь! Говорят, детство – пора счастья. Вероятно. Но и самое большое мужество требуется именно тогда, когда ты – еще никто в этом мире, но чувствуешь, как в тебе ворочается какой-то немой гигант, который так и не скажет ничего, умрет. Как объяснить это всем? И что объяснять? Никто не станет слушать тебя. Ты – невидим!

Тусклый класс с маленькими мутными окнами. Учительница раздает по партам одинаковые серые тетрадные листки в клетку. Первое испытание

– каждый должен нарисовать то, что хочет. Безликая масса стриженых школьников сразу будет разделена – каждый сейчас покажет на листке, сколько места он займет в этой жизни. Помню нарисованную мной с робким нажимом тупого карандаша крохотную серую уточку размером в мелкую тетрадную клеточку – на большее не способен. На другой день я разыскивал ее в кипе листков, принесенных учительницей, уже проверенных. Вот моя уточка, бедная – сколько времени провела без меня! Рядом – резко начерченная красными чернилами огромная тройка: вот цена моя и моей уточки.

Этот ужас – и главное, ожидание новых ужасов – мучает меня в сумрачных классах много лет.