Вообще-то Кристофер был не очень аккуратным в быту, но в отношении устройства ночлега и сбора-раскладывания рюкзака соблюдал предельную серьезность.

Он вытащил флягу, свечку. Полиуретановую подстилку — Алисе, под себя же — свитер. Спальник расстегнул как одеяло — на двоих вполне достаточно. Рюкзак под голову. Ботинки и сандалии — туда-же, под рюкзак, под полиэтилен. Гитару в чехле — сбоку. Через некоторое время они уже лежали рядом друг с другом, оба на спине, глазами к небу.

— Ты хочешь спать? — спросил Кристофер.

— Не знаю. Я привыкла ложиться рано.

— Ты живешь с родителями?

— Нет.

После этого односложного ответа наступила какая-то неловкая пауза.

— Крис… Или Митя. Почему у тебя два имени? — наконец, спросила Алиса.

— Это давнишняя история. Однажды, на одном флэту, то есть сударыня, квартире, мы прикололись к одной, надеюсь, хорошо известной вам книжке. «Винни Пух и все-все-все». Ну и придумали каждому прозвища. Пятачок там, Иа Иа. А я стал Кристофером Робином. Все очень просто.

Крис помолчал, а затем добавил.

— А у тебя имя красивое: «Алиса». Мне фильм нравился «Алиса в городах». Вима Вендерса. Смотрела?

— Неа..

— Про девочку, которая любила смотреть телевизор. И про человека, который искал…

«Ты делаешь так много фотографий, — всплыла вдруг в памяти фраза, то ли из фильма, то ли придуманная Крисом, — чтобы убедить себя в реальности существования».

— Кого? — спросила Алиса.

— Пожалуй, себя. Давай что ли спать.

Кристофер повернулся к ней спиной. Ветер приносил множество разных звуков — шум трассы, пиликанье каких-то насекомых, ветер шелестел полиэтиленом, обдувал лицо. За спиной дышала Алиса. И, как и следовало ожидать — вскоре пошло-поехало. После месяца аскетической жизни на Алтае, близость девушки породила в голове Криса целый букет эротических фантазий.