— И все на перекладных?
— Ну да, стопом.
— А как же ночуете? Дороги-то неблизкие.
— Все с собой. Палатка, спальник.
Кристофер бросил взгляд на Алису. Испуганный зверек. Он взял ее руку в свою. Движение не укрылась от взгляда водителя.
— А чего подружка такая грустная? Обидел кто? — последняя фраза водителя относилась уже к Алисе.
— Нет, что вы, — ответила она, — устала только.
Больше вопросов к спутнице Кристофера не возникало. И снова потянулся разговор между толстяком и Крисом — о ветре, о погоде, о тяжелой жизни, о том, что немцы уезжают, что казахи работать не хотят… Все это Кристофер выслушивал уже не первый раз.
Рука девушки по-прежнему находилась в его руке. Тонкие длинные пальцы, ладошка-крыло. «На моих руках вены как ветки, синие ветки подкожных деревьев, а у нее гладкая — деревья в бело-золотом тумане. Насколько все-таки моя кожа грубее и чернее».
Постепенно стемнело. Водитель включил фары. Алиса, казалось, заснула.
— Будить придется. — Драйвер бросил на нее быстрый взгляд. — Через пару километров поворачиваю.
— Ничего, ночь длинная.
Вскоре они снова стояли на трассе и Кристофер уже не показывал оттопыренный большой палец, а энергично размахивал рукой, пытаясь задолго до приближения машины попасть в свет фар.
Алиса стояла рядом, закутавшись в его куртку.
— Стопить нет смысла, — наконец сказал он, — надо отойти. Перенайтовать. У меня есть спальник.
Выражения лица Алисы Кристофер разглядеть не мог.
— Приставать не буду, не бойся, — зачем-то добавил он и протянул ей руку, — пойдем.
Они поднялись по распадку на ближайший холм. Кристофер достал маленький карманный фонарик, посветил вниз.
— Вроде ровно. Помоги раскидать камушки.
Пока Алиса расчищала место, Кристофер вытащил полиэтилен. Почему-то он считал, что расстеленная на земле пленка защищает от змей, скорпионов и прочих «гадов ползучих». Неизвестно от чего спасала эта подстилка, но своим шелестом (а шелестела она и от ветра, и от движений самого Кристофера) часто вызывала в его голове образы этих страшных «гадов ползучих», мешая засыпать.