— Ты, прав, наверное. О-хо-хо, — Дайске устало прикрыл глаза ладонями.

— У него нет никакого нормального мотива и никаких правил. До сих пор убийства случались на улице, в безлюдных местах, но, если он никого не встретит, то может пойти и дальше — вломиться куда-нибудь. Лучше бы вашему начальству подумать об этом и принять меры.

— Кстати… — Дайске дипломатично сменил тему, — вот это мы нашли рядом с пятой жертвой.

Он положил на стол четкую фотографию жетона нашей школы. Многие относились к этим значкам несерьезно, учитывая, что от нас не требовали даже носить форму, но в правилах было написано, что полагается закрепить его на одежде, отправляясь в школу.

— Не знаю, то ли убийца не заметил пропажи потому, что дело было в траве, то ли он нарочно оставил его там. В любом случае, это что-то означает. Придется мне к вам наведаться в ближайшем будущем.

Мрачно нахмуренные брови Дайске сделали это предупреждение еще более зловещим.

Зимние каникулы пролетели, словно вспышка. Единственное, что заслуживает упоминания, это то, что мы вместе с Шики сходили в святилище на Новый год. Все прочие будничные и нормальные события моментально изгладились из памяти.

Когда начался третий триместр, Шики замкнулась еще больше. Даже я отчетливо ощущал ауру резкого отторжения, стоило к ней приблизиться.

После окончания уроков, когда классная комната осталась пустой, я нашел там одинокую Шики. Она не двигалась и ничего не делала, только молча смотрела в окно. Она выглядела настолько хрупкой и печальной, что я, не в силах оставить ее одну, без приглашения уселся за соседнюю парту. Мы молчали.

Ранний зимний закат окрасил тихий и пустой класс тревожными багровыми красками. Среди красных и черных теней ШИКИ, сложив руки на груди и прислонившись спиной к окну, небрежно спросила:

— Я не говорила тебе, что ненавижу людей?