— Тебе льстили.

Неловкая шутка даже не поцарапала броню ее ледяной уверенности и враждебности. Шики резко дернула рукой, располосовав упаковку сандвича с яйцом. Раздирающий хруст отдался в морозном воздухе, и она молча впилась зубами в бутерброд. Поскольку я уже управился, то решил поддержать беседу — такое молчание плохо действует на пищеварение.

— Ты, кажется, немного злишься?

— Немного?! — новый убийственный взгляд немедленно заставил меня пожалеть о сказанном. От такого пищеварению лучше не станет. Но Шики уже прорвало, и в ее голосе чувствовалось кипящее высоким градусом раздражение.

— Не понимаю отчего, но меня почему-то страшно раздражает твое присутствие. Почему ты не отстанешь от меня? Я же сказала вчера прямо — как ты можешь не понимать?!

— Я тоже не знаю, в чем дело. Мне хорошо с тобой, но если ты спросишь почему, я не отвечу. А что касается вчерашнего разговора, то я склонен смотреть на вещи с оптимизмом.

— Кокуто-кун, ты понимаешь, что я — не нормальный человек?

Единственное что я мог сделать — кивнуть. Расщепление ее личности было очевидно, и, конечно, это было совершенно ненормально.

— Да, не нормальный.

— Прекрасно. Тогда ты должен понять и то, что я не из тех, с кем ты можешь нормально дружить.

— Нормальная или ненормальная, честно говоря, меня это совершенно не волнует, когда я с тобой.

Шики замерла. Словно время остановилось. Словно она забыла, как дышать. Прошла минута.

— Но я не могу стать такой как ты.

Выговорив это, Шики провела рукой по волосам. Широкий рукав кимоно соскользнул вниз, и я увидел плотно замотанный вокруг ее запястья, у правого локтя, бинт. Белый и свежий бинт.

— Шики, эта рана…

Она не дала мне шанса закончить, резко поднялась и безжалостно проговорила:

— Раз ты не понял слов ШИКИ, я скажу сама.