Ее взгляд устремился к холодным далям за обрезом крыши, минуя меня.

— Если так пойдет и дальше, это может кончиться тем, что я убью тебя.

Ответа на эти слова я подобрать так и не смог.

Шики давно уже ушла, оставив обертку на голом бетоне. Я машинально подобрал ее и пробормотал себе под нос:

— Гакуто попал в точку.

Да, если вспомнить тот разговор с Гакуто… я — дурак, точно как он и говорил. То, что Шики отвергла меня, уже не имело никакого значения. Наоборот, ее резкие слова словно прочистили мне мозги. Причина, по которой мне было хорошо с Шики, стала кристально ясной.

— Я сошел с ума уже давным-давно.

Я так любил Шики, что даже ее слова о том, что ей хочется убить меня, не заставили меня отступить.

Это было первое воскресенье февраля. Проснувшись, я вышел в гостиную. Братец Дайске уже собирался уходить.

— Ого, ты здесь, оказывается?

— Здорово. С вечера зашел к вам соснуть, потому что последний поезд уже ушел. А теперь опять на работу. Завидую вам, школярам, у вас, если пообещали каникулы, то так и будет. О-хо-хо.

Вокруг глаз его темнели круги. Типичный хронический недосып. Могу поспорить, он опять по уши в делах, связанных с новой информацией о серийном убийце.

— Кажется, ты собирался зайти в мою школу. Что же тебя не видать?

— У нас все началось сначала. Если честно, три дня назад случилось шестое убийство. Жертва отчаянно сопротивлялась, и мы нашли на ее ногтях кровь кусочки кожи убийцы. У женщины были длинные ногти, и она царапалась как кошка. Сантиметра три кожи содрала с руки маньяка.

Это была новость — ни по телевизору, ни в газетах еще ничего не сообщали. Но я похолодел по совершенно другой причине. Наверное, потому, что за последние несколько дней с губ Шики несколько раз сорвалось это зловещее слово. «Убийство».

Иначе с чего бы еще мне вдруг представилось на мгновение: что, если Шики — убийца?