Наконец, Шики почувствовала присутствие постороннего. Ее голова повернулась, а взгляд тяжело уперся в меня. Губы на не отражавшем никаких чувств, застывшем лице дрогнули и исказились. Это была улыбка. Чистая, невинная улыбка. Улыбка, напомнившая мне о матери. Улыбка, настолько несоответствующая этому месту, что… меня пронизала отчаянная дрожь.

Она шагнула ко мне, и в этот же самый миг мое потрясенное сознание стало гаснуть. Последним, что я запомнил, были ее негромкие слова:

— Тебе нужно быть осторожнее, Кокуто-кун. Дурные предчувствия притягивают нехорошую реальность.

Безо всякого сомнения, я поступил глупо. Старался не думать о кошмарной реальности, пока она не предстала перед моим потрясенным взором.

В школу на следующий день я так и не попал. Полицейский обнаружил меня на месте преступления, неподвижно стоящим с остановившимся взглядом и доставил в участок для допроса.

Кажется, я в течение нескольких часов не мог выговорить ни слова. Я пришел в себя часа через четыре, не раньше. Наверное, предохранители в моем мозгу не выдержали нагрузки. Пока я очнулся, пока тянулся допрос, пока меня отпустили, прошло много времени, и идти в школу было уже поздно.

Способ, которым было проделано убийство, не давал возможности убийце избежать кровавых пятен на одежде. К счастью, на мне ничего не было. Кроме того, допрос прошел довольно гладко еще и потому, что я оказался родственником Дайске, а не совсем посторонним человеком. Братец-Дайске настоял на том, чтобы отвезти меня домой, и мне не осталось другого выбора, как согласиться.

— Значит, ты никого не видел, Микия?

— Не приставай. Я уже сто раз сказал, что не встретил ни души.