Но ведь это смешно. Почему сердце корчится от боли, когда мое тело остается таким же бесчувственным? Почему?! Почему именно сердце? Ведь боль от раны нужна для того, чтобы дать человеку узнать об опасности и найти лекарство, которое излечит рану и уймет боль. Сердце корчится в муке не от физических ран, а душевных, но неужели и мозг работает точно так же? Неужели он высекает рубец на сердце, чтобы я узнала о словах и поступках, которые ранят не физическое тело, но сознание, индивидуальность и личность Асагами Фудзино? Чтобы я смогла отреагировать и защититься? Даже не ощущая физической боли, я погибаю от муки, терзающей сердце. Может быть, это все же иллюзия? Наверняка иллюзия. Ведь физическую боль нельзя облегчить словами, в отличие от сердечной. Рана на теле будет болеть, пока не заживет – это доказательство, того, что человек еще жив. Сердечная боль должна была бы исчезнуть, забыться быстрее…

Нет.

Мой мозг изранен так же, как и сердце. Я все равно чувствую боль. Воспоминания о тех кошмарных днях, когда они насиловали меня, превратились в кровоточащие раны.

Перед глазами снова встали их страшные лица, искаженные жестокими ухмылками. В ушах зазвучал злорадный гогот – они веселились, насилуя, унижая и запугивая меня. Когда тот громила с ножом бросился на меня, я почувствовала на животе что-то горячее – как раз там, где на школьной форме потом оказался порез. Осознание того, что он готов убить меня, сорвало все преграды, и я уже не помнила себя от ярости. Уже потом, когда с ними было покончено, я догадалась, что этот жар в животе и называется болью – совершенно незнакомое мне раньше ощущение. «Я… я не прощу их», – думала я тогда, чувствуя, как стискивает сердце ненависть. Эти слова и сейчас кружились в моем сознании, повторяясь снова и снова, словно закольцованная пленка.

Не в силах сдержать стон, я закусила губы. Колени жалко дрожали, готовые подломиться. Боль внезапно вернулась опять, и живот снова горел огнем. Словно невидимая рука впилась в мои внутренности.