– Она… она скрутилась!..

Слова уже были почти неразличимы в диком, животном вое. Фудзино и не желала слышать их.

Ее губы двинулись:

– Излом.

Одно и то же слово – она повторяла его опять и опять. Да, ведь подруга говорила, что многократное повторенное слово становится проклятием, приобретай трансцендентную мощь. Мужчина, распластавшийся на земле, теперь мог шевелить только головой. Его руки были ужасно скручены, правая нога пропала. Кровь, хлещущая из разорванных артерий, образовала темную лужу, словно бархатный роскошный ковер алого цвета. Фудзино бездумно шагнула вперед, глядя, как носки туфель тонут в кровавом море. Душная и жаркая летняя ночь заставила нечистый влажный воздух липко стекать по коже, вызывая невыносимое раздражение и желание кричать. Тяжелый запах крови душил, не давал вдохнуть.

Глядя на несчастного мерзавца, извивающегося в расползающейся луже, точно гусеница, Фудзино со всхлипом втянула воздух. Она ненавидела себя за то, что натворила… но ведь она пришла к нему, заранее готовая к тому, что случится. Задушив жалость в своем сердце. По тому, как вел себя бармен, она сразу же поняла, что он не знал о том, что случилось в заброшенном подвальном баре. Но он бы обязательно узнал, стоило ему поинтересоваться. И тогда, тогда он сразу бы заподозрил Фудзино, разыскивающую последнего уцелевшего парня из той шайки – Кейту. Кроме того, она сразу же почувствовала жестокую похоть и хитрость, звучавшие в словах этого человека. Он собирался воспользоваться ей, с самого начала. Поэтому она не будет жалеть его. Это тоже месть, пусть и не прямая. Месть Асагами Фудзино тем, кто насиловал и издевался над ней.

Теперь ее способность к насилию неизмеримо превышала то, что могли сотворить все эти подонки.

– Мне очень жаль… но я должна.

Оставшаяся левая нога мужчины мгновенно скрутилась и оторвалась, заставив последние остатки жизни покинуть изуродованное тело.