Могло показаться, что наши отношения складывались как у хозяина и слуги, но на самом деле все было далеко не так. Как бы то ни было, Шики и ШИКИ были одной личностью, поэтому то, что творила Шики, не шло против воли ШИКИ, а он подавлял свои пристрастия в угоду ей.

…Да, ШИКИ был прирожденным убийцей. Насколько я знаю, ему не довелось попробовать крови, но в нем бушевала жажда — крушить, резать, убивать эти хрупкие живые существа, окружавшие его. Людей. Таких же, как мы. Доминирующая личность Шики безжалостно душила его поползновения в зародыше — она была против.

Шики и ШИКИ были неразделимы, хотя старались игнорировать друг-друга. Шики выглядела одинокой и отстраненной, но вторая личность, ШИКИ, всегда был с ней. Маячил за плечом.

И вот пришло время, когда неразрывная связь распалась.

Это случилось два года назад, когда Шики стала ученицей первого класса старшей школы. То время, когда ШИКИ, никогда не вмешивавшийся в то, что делало наше тело, впервые захотел выйти наружу и действовать по своему усмотрению — и попросил об этом.

С того момента воспоминания Шики расплывались в тумане.

Сейчас, лежа на больничной койке, я не могла вспомнить почти ничего из начала первого года в новой школе. Вплоть до момента несчастного случая.

Перед глазами вставала только одна сцена — я сама, замершая посреди кровавой лужи. Место преступления? Но за ней всплыл следующий обрывок, более ясный и четкий.

Классная комната, залитая пламенем алого заката.

Тот, кто уничтожил Шики, мой одноклассник.

Мальчишка, которого Шики хотела убить.

Кусочек нормальной жизни, который Шики хотела спасти.

У меня возникло такое чувство, что эта сцена будет всегда преследовать меня. Всю жизнь.

Но его имя было единственным, что новая «я», очнувшаяся от бесконечного сна, никак не могла вспомнить.