С приходом ночи госпиталь постепенно затихал.

Только редкое шарканье тапочек по гулким пустым коридорам напоминало о том, что я не сплю.

Тьма во тьме, и я в бесконечном пустом пространстве. Затопивший меня мрак ослепил, пронзил сердце отчетливым осознанием — я осталась одна. Та, прошлая Шики, никогда не испытала бы такого безмерного, космического одиночества. Шики, всегда существовавшая наедине со второй ипостасью. Но она исчезла. ШИКИ не стало.

Кто же тогда остался? Кто я — Шики или ШИКИ?

Я не знала.

По логике, если ушел ШИКИ, то я должна признать себя, как женскую половину, Шики.

— Хм… задали же задачку. Вычесть половину из суммы. Но в учебнике никогда не пишут, какую из половин…

Жалкая попытка заговорить сама с собой ни на грош не погасила страшного ощущения внутренней пустоты. Слабая мысль о том, что надо бы грустить, лишь скользнула по стеклянной броне бесчувственности и канула в никуда.

Мне все равно не узнать наверняка. Никогда.

Я — никто. Конечно, воспоминания Рёги Шики по-настоящему мне не принадлежали, я не чувствовала себя вправе присвоить их. Да есть ли в этом хоть какой-то смысл? В пустой ракушке по имени Рёги Шики свищет ветер, безжалостно унесший прочь ее обитателей.

Кому она нужна теперь?

Как больно.

Но что же может болеть в гулкой пустой пещере?

Разве ее может что-то наполнить?

— …Я …иду.

Откуда пришли эти неожиданные слова? Я услышала их?

Воздух дрогнул, словно открылась дверь.

Показалось?

Я повернула лицо с забинтованными глазами к двери.

Там…. там что-то было.

Облачко белесого дыма. Мои незрячие глаза почему-то различили во тьме неясные очертания. Клубок дыма подозрительно напоминал человека. Или нет, скорее — бескостное человекообразное существо, извивающееся и покачивающееся на ветру, как подсолнух с тяжелой головой.