— Слушай, — сказала вдруг жлобу, поймав в зеркальце сальный его взгляд. — А вот какой тебе кайф, какой интерес? Я ведь не по желанию буду… Или ты, с твоей будкой, по желанию и не пробовал никогда?

— Динамо крутануть собралась? — обеспокоился жлоб настолько, что даже будку пропустил. — Я тебе так прокручу!

— Никак ты мне не прокрутишь, — презрительно отозвалась Нинка. — Да ты не бзди: я девушка честная. Сказала — значит все.

Жлоб надулся, спросил:

— Прямо?

— Прямо-прямо, — ответила Нинка. — Если куда свернуть надо будет — тебе скажут…

Поворот, другой, третий, и «Волга» остановилась у подъезда старенькой панельной девятиэтажки.

— Как предпочитаешь? — спросила Нинка жлоба. — Натурально или… — и нагло, зазывно обвела губы остреньким язычком.

— Или, — закраснелся вдруг, потупился жлоб и в меру способностей попытался повторить нинкину мимическую игру.

— Пошли.

Нинка осторожненько, любовно переложила голову монаха на брезент, выскользнула из машины. Жлоб уже стоял у парадного, держался, поджидая, за дверную ручку.

— Вот еще, — бросила. — Всяких ф-фавёнов в свой подъезд водить! После вонять будет. Становись, — и подпихнула жлобак стенке, в угол, сама опустилась перед ним на колени.

Монах приподнялся со стоном на локте, взглянул в окно, увидел Нинку на коленях перед водителем…

Нинка снова как почувствовала, обернулась, но толком не успела ничего разглядеть, понять: пыхтящий жлоб огромной, белой, словно у мертвеца, ладонью вернул ее голову на место.

Монах закрыл глаза, рухнул на сиденье.

Как бешеная, загрохотала у него в ушах электричка, из темноты выступило, нависло лицо с холодными, пустыми, безжалостными глазами.

— Посчитаемся, отец Сергуня? — произнесло лицо. — Ты все-таки в школе по математике гений был, в университете учился. Шесть человек — так? Трое — по восемь лет. Двое — по семь. И пять — последний. Итого? Ну? Я тебя, падла, спрашиваю! Повторить задачку? Трое — по восемь, двое — по семь, один — пять. Сколько получается?