– Да.

Он достал еще один сложенный лист бумаги и огрызок карандаша.

– Нарисуйте грушу.

– Грушу?

– Да. Нарисуйте, и тогда я смогу ответить.

Я взяла карандаш и разгладила бумагу на столе.

– Я ничего в этом не понимаю, мистер Четверг.

Груша. Толстый низ и суженный верх. Черенок. Немного штриховки, чтобы создать тени и глубину. Одна груша.

Я протянула ему рисунок, он мельком взглянул на него, сложил и засунул в другой карман.

– Развод будет, потому что вы уйдете от мужа, а не наоборот, как вы опасаетесь.

– А почему я это сделаю?

– Потому что вас будет ждать Фрэнк Элкин.

Я всегда считала, что выйди я замуж за Фрэнка Элкина, в моей жизни все было бы в порядке. Несомненно, я достаточно сильно его любила. Но он любил не только меня, но и парашютные прыжки. Однажды он прыгнул, дернул за кольцо, но парашют не сработал. Когда это было, лет двадцать назад? Или двадцать четыре?

– Фрэнк Элкин умер.

– Да, но вы можете это изменить.

Когда мы пришли, в квартире было пусто. Четверг сказал, что никто не придет, пока мы не закончим то, что следует сделать. Я сходила в спальню и взяла альбом со столика возле кровати. Привычная красно-серая обложка. Я вспомнила тот день, когда купила его и заплатила новенькими монетками. Почему-то каждая монета, которую я выкладывала перед продавщицей, блестела как золотая или серебряная. Я была достаточно романтична, и восприняла это как доброе предзнаменование.

Снова войдя в комнату, я протянула альбом Четвергу, и он молча его взял.

– Садитесь.

– Что будет с детьми?

– Если захотите, суд присудит их вам. Вы сможете доказать, что ваш муж алкоголик и неспособен о них заботиться.

– Но Вилли не пьет!

– Вы можете изменить и это.

– Как? Как я могу все это изменить? Что вы хотите этим сказать?

Он открыл альбом и быстро его пролистал, нигде не останавливаясь и не замедляясь. Закончив, он посмотрел на меня.