– В некоторых местах в этом альбоме вы нарисовали Бога. Я не могу сказать, где именно, но я только что это проверил, и такие рисунки есть. Некоторые люди обладают подобным талантом. Кто-то может описать Бога, кто-то выразить его в музыке. Кстати, я не говорю о людях вроде Толстого или Бетховена. Они лишь великие художники.

Говоря вашими же словами, вам доступна грусть деталей. Именно это делает вас способной к трансцендентности.

Если вы захотите, то до конца вашей жизни я буду иногда приходить и просить вас кое-что нарисовать. Вроде сегодняшней груши. Я буду просить или об этом, или скопировать что-нибудь из вашего альбома. Я м_о_г_у сказать, что он полон удивительных рисунков, миссис Бекер. Там есть по меньшей мере три различных и важных рисунка Бога, один из них таков, который мне никогда ранее не приходилось видеть. И еще многое другое. Нам нужен ваш альбом, и нужны вы, но, к сожалению, больше ничего не могу вам сказать. Даже если я покажу, какая из ваших работ… трансцендентна, вы все равно не поймете, о чем идет речь.

Вы способны на то, что недоступно нам, и наоборот. Для нас оживить Фрэнка Элкина – не проблема. Или спасти вашего сына. – Он приподнял альбом обеими руками. – Но этого мы не умеем делать, и поэтому нуждаемся в вас.

– А если я откажусь?

– Мы держим свое слово. Ваш сын все равно станет пилотом, но вы все глубже станете вязнуть в вашей тоскливой жизни, пока еще сильнее, чем сейчас, не поймете, что уже годами задыхаетесь.

– А если отдам альбом и стану для вас рисовать?

– То получите Фрэнка Элкина и любое другое, что пожелаете.

– Вы с небес?

Четверг впервые улыбнулся.

– Я не могу ответить честно, потому что не знаю. Именно поэтому нам нужны ваши рисунки, мисс Бекер. Потому что даже Бог сейчас ничего не знает и не помнит, словно у него нечто вроде прогрессирующей амнезии. Проще говоря. он все забывает. Мы можем напомнить ему о чем-то лишь показав рисунки вроде ваших, дав послушать определенную музыку, прочитав отрывки из книг.