Равиль, усиливаясь всем лицом, принялся произносить по-французски написанную русскими буквами фразу:

— Ввиду не… недоразумения… произошедшего как не по вашей…

— Видишь! — подбодрил Кузьма Егорович и вдруг переменил ход разговора: — Послушай, Равиль. А ты на меня не стучишь? Как на духу, а?

Равиль глянул на шефа чистыми, ясными глазами младенца.

— Ладно! — махнул Кузьма Егорович рукою. — Давай дальше, — и уткнулся в русский оригинал: — Считаю наш договор расторгнутым.

— Считаю наш договор расторгнутым, — на ломаном французском вымучил Равиль…

— …и предлагаю покинуть пределы страны в двадцать четыре часа, — продолжил с чуть большей беглостью, только не в «ЗИЛе» уже, а в мчащейся по вечерней Москве «Волге».

На заднем сиденьи, стиснутая с обеих сторон ребятками в штатском, выслушала ответный меморандум Жюли. Поглядела налево. Направо. Сказала:

— Хочу в туалет.

— Что? — не понял Равиль.

— Пи-пи! — агрессивно прикрикнула Жюли и попыталась продемонстрировать.

Равиль обдумал непростую ситуацию, решился:

— Подвези ее к сортиру!

Черная «Волга» включила вдруг красно-синюю мигалку, душераздирающе взвыла сиреною и, развернувшись на месте, резко ушла в переулок…

Первая дверца, возле которой они остановились, оказалась заколоченной крест-накрест, а по доске надпись мелом: РЕМОНТ. Водитель круто сдал назад, скрипнул шинами и двинул дальше, распугивая прохожих и проезжих сиреною…

У следующей точки слово ТУАЛЕТ, рельефом выложенное некогда на фронтоне, было сбито, оттеняя табличку: МАГАЗИН «МЕРКЮРИЙ». Мелкая фарца бросилась к автомобилю:

— Сдаете чё?

— Тьфу ты! — выругался водитель.

— Хочу в туалет! — капризно повизгивала Жюли. — Хочу пи-пи!!

У следующей дверцы даже не остановились, заметив на малой скорости надпись над висящим замком: НЕТ ВОДЫ.