Клиент стыдливо потупился и вознамерился взять деньги назад, — Жюли, однако, их удержала.

Бочком, мелкой трусцою, покидал заведение человек с акцентом:

— Спасибо, мадам. Всего хорошего.

— Заходите еще, мсье Эжен, — кивнула Жюли и вернулась к незадачливому клиенту: — У меня есть отличная идея.

— Правда? — робко вопросил тот.

— Вы жертвуете свои деньги на одноразовые шприцы для Советского Союза…

— Я??!

— Вы. А я за это обслуживаю вас бесплатно.

— Вы??!

Последний вопрос прозвучал явно бестактно.

— Ты думаешь, — перешла Жюли на ты, — если меня передвинули из основного состава во вспомогательный, я перестала быть женщиной? — и, выставив табличку ПЕРЕРЫВ, потащила клиента по коридору. — Подожди здесь.

Оставшийся без денег клиент с тоскливой опаскою поглядел на захлопнувшуюся дверь, за которою занимающаяся делом пара вопросительно посмотрела на Жюли.

— Деньги! — напомнила та. — Для России!

— На тумбочке, — не отказала, но и энтузиазма не проявила девушка.

— …преподнести десять тысяч одноразовых шприцев, приобретенных на средства докеров Марселя, — завершил речь лощеный человек, которого по внешнему виду никак нельзя было принять за докера Марселя, и, кряхтя, понес огромную коробку Кузьме Егоровичу.

Тот двинулся навстречу, а праздничная публика за накрытым столом зарукоплескала. Кузьма Егорович принял коробку и, пожалуй, тут же выронил бы ее, если б не подоспевший человек в безупречно нейтральном костюме.

— Спасибо, Равиль…

А внизу, у входа в посольство, экстравагантная, но несмотря на это, хорошенькая девица, обвешанная фотоаппаратами, пыталась прорваться вовнутрь.

— И вы смеете, находясь в свободной стране?! — орала на посольского, хоронящегося за ажана.

— Ваша нелояльность в освещении событий в Советском Союзе… — в сотый раз объяснял посольский, и тут из такси выбралась, подбородком прижимая к верхней ее грани коробку поменьше, Жюли в обнимку с коробкой-двойняшкой той, что только что подарили докеры Марселя (в лице своего лощеного представителя) СССР (в лице Кузьмы Егоровича).