Куда красивее было бы перевернуть его задом наперед, тогда бы оно звучало: Элен Абигейл. Но родители в нашем городе не особенно изобретательны. Запустили колеса, и на этом выдумка их исчерпалась. Скажи спасибо, что вообще тебе дали имя, если ты — Пятый Номер. Скажи спасибо, что тебя на свет родили. Да, да. Удивительно, что тебя не засунули в мешок и не швырнули в синее море. Легко ли родиться Номером Пятым, самой последней в семействе Цуг.

Но если уж в день ее рождения была такая прекрасная погода, почему бы господу богу не довести дело до конца? Один день, он ведь проходит, сейчас здесь, и уж нет его, а вот Абби остается. Неужели бог всю красоту отдал дню и ничего не приберег для Абигейл? Тут станешь безбожницей, честное слово.

Но все-таки тот потрясающий мальчишка покраснел из-за нее. Больше не из-за кого. Ни одной особы женского пола в подходящем возрасте. Если, конечно, ему не приглянулась вон та женщина, которой уже, наверное, лет тридцать, не меньше. Или он очарован малюткой у нее на коленях? Нет, не может быть, чтобы его заинтересовал четырехлетний ребенок.

Нет, решительно никого тут нет, кроме меня.

Ходишь вокруг него тысячу лет, а он ни разу и не посмотрел в твою сторону, до сегодняшнего дня. Наверное, вздыхал по какой-нибудь фигуристой красотке, вроде Деборы Хеммертон или Алисы Мунро. А что, очень может быть. Мальчишки всегда хвостом бегают за такими, кого и в дом-то приглашать неприлично. Из Беспардонной Команды. А последняя в семье Цуг — это для них вот уж действительно последняя из девчонок. Хорошая, благородная, честная — не для них.

Цуг?

Они чешут в затылках и притворяются, будто первый раз слышат такую фамилию.

«Цуг? Это еще что? Вроде «цуцик»? Или «цук-цук», когда берут на цугундер?»

Умереть от них можно, шуты проклятые.

«Ой, как смешно! Ха-ха-ха! Умереть можно».