Машина с армейскими номерами въехала в село со стороны Хуррамабада.

Это был зеленый “ГАЗ-66” с наглухо закрытым брезентовым кузовом.

Первым делом грузовик подкатил к сельсовету и встал в тени большого карагача.

Из кабины на землю выбрался человек в полевой армейской форме с четырьмя тусклыми звездочками на погонах, черной папкой в руках и кобурой на боку.

В сельсовете он провел минут двадцать, а когда вышел, выглядел недовольным и даже крикнул в закрываемую дверь:

– Саботаж это, а не работа!

Ефрейтор-водитель завел двигатель.

– Срывают призыв, мерзавцы!.. – пробормотал капитан, глядя перед собой в стекло и некоторое время не обращая внимания на вопросительный взгляд водителя.

– Давай, Самадов, – сказал он в конце концов. – Поезжай потихоньку.

Если призывника увидишь, тормози.

Машина неспешно ехала по пустынной улице, а капитан, раскрыв папку, просматривал какой-то список и ставил галки.

Призывник встретился. Им оказался Салих Силач, он же Косой Салих, он же Салих-Баран. Парень шел по дороге, одетый в новый легкий чапан поверх красной рубахи, и беззаботно помахивал прутиком.

Когда возле него остановился грузовик и из окна пассажирской двери ему приветливо улыбнулся капитан, Салих удивился и сам взглянул на него. При этом левый его глаз действительно посмотрел на капитана, взгляд же правого устремился куда-то в сторону летних пастбищ за ручьем Сиёруд.

– Ну, здравствуй, – сказал капитан таким тоном, будто после долгой разлуки наконец-то встретил старого товарища.

– Здравствуйте, – ответил Салих, отчего-то робея.

– Тебе сколько лет, парень?

Капитан продолжал улыбаться, но Салих почуял подвох и решил соврать.