Чтобы отвлечься от совсем уж бессмысленных сетований, он, хмуро щурясь на валившееся за хребет солнце, стал прикидывать будущность жизни, – хотя, конечно, она и так была ему совершенно ясна. Лето кончилось, наступила осень; скоро погонят стада с летовок, и он тоже вернется в родной кишлак. Пойдут дожди, снег покроет верхушку горы

Шох; потом осмелеет, завалит ущелья и склоны. Халат совсем рваный, да и сапоги давно просят каши. Конечно, Акрам-бухгалтер даст осенью немного денег – не совсем даром сидит тут Абдулвахид почитай что с конца февраля; но ведь к его возвращению в доме обнаружится множество неотложных надобностей… это уж не сомневайся. Вот и потекут денежки из рук. Одеться надо? обуться надо? пожрать хотя бы раз в день горячего, кроме вечного чаю с куском хлеба, – надо?.. дров на зиму запасти надо? пару-тройку мешков муки – надо?.. а ведь зимой денег не платят… эх!..

Расстроенно вздохнув, кинул в закипающую воду крошево лука, сильно посеревшего от соприкосновения с его руками, и туда же, в казан, отряс ладони. Плюхнул малую толику хлопкового масла. Когда варево снова пошло ключом, высыпал пиалушку муки, безучастно размешал большой деревянной ложкой, с которой заодно отклеились чешуйки вчерашних яств.

Глядя на тлеющие угли, над которыми плыло жаркое марево невидимого пламени, он подумал, что, возможно, раис^1 снова позволит ему работать при колхозной столовой. Хорошая работа была прошлой зимой – мойщик котлов! Всегда в тепле, всегда сыт. И, между прочим, кое-что из остатков позволялось унести домой…

Тоскливо морщась, Абдулвахид снова потер ладонью грудь под халатом.

Верно говорят: от плохих мыслей душа болит.

Он без охоты расстелил нечистую тряпицу, служившую ему дастарханом, и протер касу^2 полой рубахи. Достал из коробки два вялых огурца.