Все в классе с удивлением разглядывали Витьку.

— Ну и ну! — проговорил наконец Андрей Кондратьевич. — На тебя, брат, несчастья сыплются, как из рога изобилия: то, слышал, воры у тебя тетрадку с домашним заданием украли, теперь вот крыша обвалилась. Был в библии такой герой — многострадальный Иов… вроде тебя…

Кто-то захихикал.

— Тихо! Что за смех? Ну, а вообще-то все благополучно обошлось? Так сказать, без жертв? Если не считать преждевременной гибели тетрадок?.. Впрочем, судя по твоему лицу, ты эту потерю не так уж трагически переживаешь…

— Почему… — испугался Витька, — я переживаю… Очень даже сильно переживаю… У нас даже соседу Ивану Иванычу прямо бревном по голове! Вы бы, Андрей Кондратьевич, попросили других учителей, чтоб меня сегодня не спрашивали. И завтра тоже… Пока крышу не починят.

— Раз такой случай… Ты, однако, не сиди сложа руки. Дайте ему кто-нибудь листок бумаги и карандаш. Погорельцу, так сказать…

На первой же перемене Витька получил сразу два прозвища: «Иов» и «Погорелец». Это немного испортило его превосходное настроение.

Длинный Юрка принес вечером портфель и учебники. Портфель был точно такой же, как утонувший, даже новей.

— Ну и единицу мне сегодня влепили! — похвалился Юрка. — Во всю клеточку! Такой толстой единицы, наверно, никому еще в школе не ставили. Это я точно знаю. Сашка Рындин говорил, а уж он-то знает: он этих единиц получал — не сосчитаешь. И в скобках написала «ед.» — это, значит, чтоб я не мог ее на четверку переправить. Я все толком объяснил ей насчет ключа, а она говорит: «Ты мог домашнее задание сделать, время у тебя было…» И верно, а? Я ведь об этом не подумал. А вообще-то несправедливо: она же не знает — может, я не врал!

Проводив длинного Юрку, Витька проник в свой двор не через ворота, а сквозь дыру в заборе. И хорошо сделал: посреди двора стоял Андрей Кондратьевич и, задрав голову, смотрел на крышу. Потом к нему подошел управдом. Витьке сразу сделалось жарко, по спине закололи горячие иголочки. Скрываясь за штабелями недавно привезенного теса, Витька услышал: