До прихода к нему Валентина неслышно и плавно управлялась по дому с раннего часа. Пробудившись, Петр видел, как в прихожей жена легко и сильно орудует осиновой лопатой, вынимая из глубины русской печи жестяные формы с готовым хлебом. Мельтешит из кухни в прихожую к столу, застеленному толстым белым рядном, прикрывает широким краем этого рядна спелый хлеб. Валентина единственная из деревенских баб, кто печет хлеб на дому. И поставу затевает всегда докучную. И тетешкает её потом, и возится с тестом с трех часов ночи, будто с дитем малым и капризным. Выпечет хлебов всегда вдосталь и себе, и учителкам даст, и медсестре. Брат ее Володя Зеленок в Зимнике живет, тоже каждый раз за хлебом на «Жигулях» приезжает. Сегодня жена пекла и сдобу к праздникам, и ее унюшливый арамат ванили тоже сочился из кухни в горницу, и особенно остро исходил сейчас от рук.

— Чо хотела? — выдохнул он.

— Слышь, Петр мой Василич, чего скажу. Вечор уж не стала тебя расстраивать. Васька-то наш, точно сдурел. Увел у Симоновича, батьки твово дочку. В Абане она у него щас. Учебу бросила. Батька твой громы мечет. Грозится ребра нашему Ваське переломать.

— Я, переломаю… — Петр не поверил в сказанное. Приподнялся на локтях. — А ты куда смотрела? Красиво получается. — Дальше он не продолжил. Но Валя поняла: о чем он. А получалось не совсем ладно. Симонович Петру родной отец. Теперь выходило, что сын Валентины, которого Петр вырастил, женится на его, Петра, единокровной сестре по отцу. Поздняя дочь Симоновича ровесница ихнему Ваське. Учится в библиотечном в Канске. Приезжала летом на каникулы. Васька из Абана дома гостил. Вот и окрутил их черт в клубе. Не Бог же? Ему такие дела не угодны. Когда успели-снюхались — о том Валентина не ведала. А сын ее, когда она узнала и стала молить его не делать беду — Петр Васильевич осерчает — сболтнул: «Захочу, Симонович сам мне ее на саночках привезет!» так все случилось. Вот стервец…