Царь и Бог, прадед Алексей Гаврилович, подрабатывая зимой катылем у богатого хозяина, ухитрился сосватать хозяйскую дочь за второго сына. Ушлый оказался мужичонка, пусть и пьяница, пусть невидный собою, ростом меньше жены на голову — ну почему, почему она его боялась, позволяла бить себя; что стоило развернуться, да с размаху… А может, потому и прожила долго, что терпеть умела? Когда терпение входит в кровь, нервные клетки не расходуются, так, что ли? Дед, чуть не единственный из всех сыновей, взял невесту без приданого, но на то имелись причины. Он женился поздно в двадцать семь лет, успев повоевать, заработать туберкулез и полежать целый год в госпитале. Будущую невесту видел маленькой девочкой когда приходил в бабушкину деревню на "беседу". — Что же ты, Павел, не женишься? — пристали к нему деревенские кумушки, у каждой, поди, по пять дочерей на выданье.
— А вот мои невесты, только подрастают — и ухватил бабушку, которая еще не была сиротой, не впряглась в хозяйство и могла подсматривать, как гуляют на беседе старшие, за косу.
— Напророчил, усатый черт, — смеялась бабушка лет пятьдесят спустя, и это было самое настоящее кокетство, несмотря на ее семьдесят.
Уже бабушка выросла, уже заработала себе "на ремонте" черный кружевной шарф, не хуже, чем у Нюшки Костомаровой, уже отказали первому жениху Косте Белову, тому самому, кто будет свататься ко всем сестрам по очереди. Уже ухаживал за ней Иван Петрович из богатой семьи — не по чину. Дед пронесет ревность через всю жизнь и спросит после золотой свадьбы: