Стоп-кадр ожил.
– Значит, говоришь, не трогали?..
– Да я и не знал, что его… И чьи б я распоряжения, кроме ваших, стал выполнять?
– Дело не в этом. А в том, что я о таком никогда бы и не распорядился. Понимаешь? Ни-ког-да! Очень хотелось бы, чтобы ты это понимал. /Правильно/ понимал. Выгнал бы… отовсюду… - это конечно. Ему б еще хуже пришлось, чем сейчас.
– Я понимаю… Я /правильно/ понимаю!
Косячков подошел к столу и протянул офицеру пачку снимков, на которых был запечатлен труп "Человека с диском" на заплеванном полу лестничной площадки девятиэтажки.
– Ладно, иди…
Офицер вышел. Косячков вернулся к окну, и замер, глядя на Кремль, на российский флаг, трепетавший по ветру над куполом первого корпуса. Думал.
– Забавно… кто ж это его? - Собрался было позвонить куда-то, да передумал, махнул рукой. - А… все равно не найдут, - пробормотал под нос…
…Петрушин вошел в кабинет. Собственно, /кабинетом/ назвать его можно было очень условно: это была просторная /квартира/: приемная с двумя секретарями, кабинет собственно: стильный, весь отделанный черным, с черной же мебелью. За что и прозван был "черным кабинетом". Из окон открываются самые, наверное, престижные в России виды: Красная площадь, Покровский собор, Сенат… Дальше - комната отдыха с роскошным диваном, домашним кинотеатром, четырехсекционным холодильником, сервировочными столиками. Еще дальше - небольшой, но /по полной/ оборудованный спортивный зал. За ним не то что бы ванная - скорее, небольшой бассейн с джакузи и прочими излишествами.