Петрушин прошелся по всем помещениям, оглядывая их, словно впервые, словно пытаясь убедить себя, что все это - /его/, компенсируясь, надо полагать, за пренебрежительные интонации синьоры Анжелотти, Ленки из Каспийска… Вернулся в кабинет собственно. Уселся за стол черного дерева. Посидел замерши, с закрытыми глазами - аутотренинг, что ли… Потом снял трубку.

– Владимир Иванович? Петрушин у аппарата. Как там у нас с курсом доллара? Что-что? В четверг, говоришь? Намного? Ну хорошо, спасибо. Заглядывай…

…В маленькой тесной комнате без окон, у стола, на котором крутились бобины профессионального магнитофона, сидела женщина в наушниках и строчила на бумаге стенографические знаки. Разговор Петрушина с Владимиром Ивановичем, ослабленный, доносился из наушников…

…Петрушин тем временем набрал другой номер…

– …Люда! А-га… В четверг будет повышение курса, так что ты на все купи сейчас долларов. А в четверг продашь. Поняла? О-кей, о-кей! Нет, не знаю, когда вернусь… Дел много. Выборы на носу…

…Бобины магнитофона вертелись, женщина строчила непонятные значки…

…Косячков набрал двузначный номер на одном из телефонов. Дождался ответа.

– Петрович? Косячков говорит. Нет ли у тебя /специального/ человечка. Мастера по связи, по электронике - это само собой. Но главное - надежного. За которого ты сам головой ответил бы! Что?? Да нет… но хотелось бы кого постарше. Подполковника какого. А то и полковника… Это правда, что в моей власти. Особенно, если рекомендуешь. Ну ладно, заеду, заеду. Погляжу. Сегодня же и заеду…

…Ближе к вечеру служебный автомобиль Косячкова подкатил к зданию Высшей школы ФСБ на проспекте Вернадского.

Петрович, давешний генерал, что спускался к Вере в тир с Арменом Николаевичем, встретил гостя в приемной, заказал секретарше кофе, проводил в кабинет. Подвинул папочку "личного дела", которую Косячков открыл, стал бегло просматривать.