– Замечательное! – кивнула Добиньи. От того, что Никодим Петрович сошел с любовной тропы, ей стало легче, и она с аппетитом принялась за еду.

Ресторанчик держали итальянцы. И, как главное блюдо, подали аббакио – молодого барашка, зажаренного на древесных углях.

– Изумительно! – воскликнула Добиньи. Аппетит у нее был на зависть. – Обожаю вкусно поесть и много поесть, но не толстею, повезло, не в коня корм!

– Конь – это бывший жеребец, надо было сказать – не в кобылу корм! – поправил Никодим Петрович, спохватился и успел остановить Антона: – Не переводи, про кобылу – это я ляпнул!

– Это вы ляпнули! – нахально подтвердил подчиненный.

Далее ленч проходил довольно весело. Добиньи перехватила инициативу, очевидно, вся эта ситуация ей нравилась и забавляла. Теперь больше говорила она, шутила, что-то рассказывала. Антон, боясь остаться голодным, переводил не все, да это и не требовалось. Никодим Петрович и не слушал Добиньи, ему было достаточно, что она здесь, что звенит ее голос, над верхней губой он обнаружил у нее крохотную родинку и не сводил с этой родинки глаз. А когда с питанием было покончено, Добиньи вежливо поблагодарила и сказала, что сейчас ей надо поехать к кузине. Кузина живет неподалеку от Гранд Опера. Она и на метро может добраться, и автобусов в направлении Опера уйма, но Никодим Петрович решительно воспротивился:

– Вот еще, на автобусе. Антон, найди такси!

Антон тотчас обратился к официанту, тот, успев получить щедрые чаевые, вызвал такси.

– Угол рю де Виктуар и шоссе Д'Антин, к дому, где магазин «Кенгуру»! – назвала адрес Добиньи.

Никодим Петрович спросил тоскливо:

– Вечером мы пойдем куда-нибудь?

– Вы сами знаете, что не пойдем! – ответила Добиньи. – Мы с вами больше никогда не увидимся!

– Увидимся! – твердо пообещал Никодим Петрович.

Когда Добиньи скрылась в доме, где магазин под названием «Кенгуру», Никодим Петрович распорядился: