Зачем, стоя перед картиной, рассказывать, что она изображает? Я обернулась: за мной стояли человек пятнадцать в черных очках.

— Сцена, вероятно, подсказана художнику Книгой Бытия — глава 26, стих 8, другими словами, это Исаак и Ревекка, — продолжал экскурсовод. — Возможно также, что Рембрандт изобразил здесь свою невестку, Магдалену ван Лоо, и сына Титуса. Обратите также внимание на фактуру полотна.

Смотритель дал понять, что хочет поговорить с гидом слепых. Они отошли на несколько шагов. На мгновение я заколебалась — не воспользоваться ли ситуацией и не переступить ли магическую желтую линию. Однако слепые меня опередили. Они принялись трогать картину. Сначала осторожно, кончиками пальцев, повторяя «Рембрандт, Рембрандт», словно желая убедиться, что полотно существует на самом деле. В следующее мгновение они уже водили по нему всей ладонью, затем один вытянул губы, словно для поцелуя, и начал лизать картину. После чего уступил место другим, которые так же безошибочно обводили языком контуры фигур среди рембрандтовских светотеней.

— Какова на вкус еврейская невеста? — спросила я слепого любителя живописи.

— Сладковатая, фон чуть горчит, — тоном знатока ответил тот.

— Вы все картины так… осматриваете?

— Не всегда удается отвлечь смотрителя хотя бы на пару секунд.

— А что вам больше всего… — я замялась, подбирая слово, — нравится?

— Вы хотели сказать «по вкусу», — рассмеялся он, постукивая белой тросточкой по сверкающим лакированным ботинкам. — Я предпочитаю старых мастеров. Их картины сохранили вкус эпохи, к тому же краски тогда делали из натуральных пигментов, что менее вредно. Современная живопись — сплошная химия, какого-нибудь Поллока страшно в рот взять, того и гляди останешься инвалидом. Вы видели «Еву» Кранаха? Это мой любимый немецкий художник. У него женщины — как живые. У Евы солоноватое тело, небольшая, терпкая на вкус грудь. Вы уж простите за подобные детали, но искусство — моя страсть. Вчера я целый день провел в Лувре.